Энергосберегательный режим

Журнал "Эксперт", №48(330) 19 ДЕКАБРЯ 2011

Генеральный директор КУА «Цитаделе Эссет Менеджмент Украина» Денис Мощенко, обеспечивший наивысшую доходность на рынке инвестфондов, объясняет, почему на украинском рынке мало крупных инвесторов и верит, что на рынке акций бурный рост возобновится с февраля 2012 года

Родился Денис Мощенко в Латвии, но последние пять лет живет в Украине, которую любит и считает вторым домом. И хотя один из фондов, активами которого управляет его компания, за последний год показал наилучшую доходность среди украинских публичных институтов совместного инвестирования, сам Мощенко достаточно консервативен в прогнозах и оценках. О том, почему из Украины уходят иностранные инвесторы, а также почему у нас не существует безрисковых активов, победитель номинации «Управление активами. Эффективность» рассказал в интервью «Эксперту».

Ощущаете сейчас отток инвесторов из фондов?

Основная волна схлынула еще в 2008–2009 годах. Мы действительно наблюдали панику, и лично я принимал шквал звонков с просьбами объяснить, что же будет «с Родиной и с нами». Сейчас такого нет, и в наших фондах, особенно в «Цитаделе Украинский Сбалансированный фонд» (он на данный момент находится в заметном минусе), остались те инвесторы, которые уже пережили «точку кипения» и готовы дождаться роста.

Многие ушли?

Достаточно посмотреть на тот объем средств, который был в 2007–2008 годах, а это — около 300 миллионов гривен. Сегодня же — в десять раз меньше. Кто хотел выйти, успел это сделать.

Не опасаетесь ли вы, что активный отток денег повлечет за собой резкое ухудшение финансового состояния управляющей компании, вплоть до ее банкротства?

Мне сложно представить банк, который сможет отдать 90 процентов собственных активов и при этом остаться «живым». А если управляющая компания рассчиталась с инвесторами в наихудших условиях и выстояла, вряд ли ей что-то грозит.

Как собственники компании реагируют на результаты работы? Ведь убыткам никто не рад?

Разумеется, для материнской структуры мы сейчас не очень интересны с точки зрения прибыльности. Однако не собираемся покидать рынок, ведь он перспективен. К тому же обвал — явление временное. Как говорил царь Соломон: «Всё проходит, и это тоже пройдет». Но в то же время мы не скрываем, что и наша компания, и инвесторы находятся в некоем энергосберегательном режиме, стремясь сохранить то, что есть.

Поговаривают, что финансовый рынок перенасыщен игроками, бóльшая часть которых, по сути, бездельничает. Вы с этим согласны?

Да. Сейчас действительно удачный момент для консолидации и очищения рынка, которое уже происходит. К очередному витку роста «случайных» игроков будет гораздо меньше. Инвестиционный бизнес требует высоких издержек: необходимо содержать персонал, соответствовать требованиям регулятора, что влечет за собой немалые расходы. И некоторые компании ошибаются, думая, что они будут попросту «собирать» деньги. Не исключено, что в Украине КУА пойдут по тому же пути, что в Прибалтике или Польше, где банковские группы стали развивать управляющий бизнес.

На нашем рынке и так не первый год успешно работают управляющие компании, аффилированные с банками…

Разумеется. Но какой у них порядок цифр и объемы? Например, до кризиса под управлением Parex в Латвии находилось около одного миллиарда евро средств инвесторов и еще 200 миллионов долларов было размещено в личных пенсионных планах. И это при том, что численность населения этой страны — всего лишь два миллиона человек. А банковские компании по управлению активами в Украине управляют суммой в пределах ста миллионов гривен, что едва больше десяти миллионов долларов. Да и та динамика, которая была набрана их фондами до кризиса, давно потеряна.

В структуре активов вашего облигационного фонда почти 80 процентов составляют корпоративные облигации. Почему вы не боитесь инвестировать в бонды предприятий?

На рынке корпоративных облигаций всегда есть определенный риск, что некоторые бумаги будут объявлены дефолтными. Однако этот риск не так велик в общем объеме выпуска бондов. К тому же, если смотреть на процент дефолтирующих среди компаний, которые впервые вышли с облигационными выпусками, он будет меньше, чем у тех, кто разместил бонды, вернул долг и снова вышел с эмиссией, но на этот раз вернуть долги не смог.

Получается, корпоративные облигации стали основным источником дохода фонда?

Разумеется. Есть немало потенциально успешных секторов, приносящих стабильный доход. Это металлургия, добывающая промышленность, сельское хозяйство.

Дефолтных бондов в портфеле вашей компании не оказалось?

Почему же? Мы лично участвовали в реструктуризациях ЛуАЗа, «Донецкстали», встречались с держателями бумаг. Я думаю, вы не найдете ни одного инвестфонда, который не столкнулся бы с дефолтом. А если управляющий пытается доказать обратное, то он попросту обманывает инвестора.

Но ведь существуют, например, облигации внутреннего государственного займа (ОВГЗ). Многие фонды активно инвестируют в них как в безрисковый и доходный инструмент. Насколько вам интересны эти бумаги?

Если мы полностью вложимся в ОВГЗ, у клиента резонно возникнет вопрос: в чем мое преимущество как управляющего? Задача КУА и инвестиционного фонда — диверсификация. К тому же любой инвестор, выбирающий инвестфонд, по своей сути агрессивен. Поэтому управляющий не должен упускать возможности получить ту доходность, которая соответствует ожиданиям инвесторов.

Почти 20 процентов активов вашего фонда размещено в акциях. Зачем держать такой объем средств в убыточной позиции?

Логично было бы полностью выйти из акций, но это означало бы лишить наших инвесторов дополнительной прибыли. К тому же технический анализ последних 20 лет, который показывает нам реакцию рынка акций на различные кризисные явления, говорит о том, что с февраля 2012-го возможен его серьезный рост.

А кто вообще является инвесторами ваших фондов? Например, некоторые КУА хвастаются тем, что им удалось удержать у себя «крупную рыбу».

Крупных — способных вложить хотя бы пять миллионов гривен — украинских инвесторов в наших фондах сейчас нет вообще. Да и как может инвестор принести мне несколько миллионов, если в моем фонде около 20 миллионов? Это нелогично.

А как же деньги зарубежных клиентов?

Их тоже нет. Оправданная зарубежная инвестиция в украинские фонды — от полумиллиона долларов. С такими деньгами сюда сейчас никто не приходит. Крупных инвесторов можно встретить разве что в private equity (венчурных) фондах. А латвийские инвесторы, которые были в наших фондах, попросту вывели свои средства за рубеж, в частности, в США. Они очень опасались той политической нестабильности, которая царила в Украине в разгар кризиса.

Получается, вы и не пытались удерживать инвесторов в своих фондах, раз отток был таким значительным?

Если инвестор решил уходить — зачем его держать? В 2008–2009 годах мы разве что проводили беседы и встречи с крупными инвесторами, чтобы понять, где именно их порог «терпимости».

Чем же украинский рынок всё еще привлекает зарубежных инвесторов?

Привлекает возможность взлета в будущем. И если учесть, что бОльшую часть своих денег иностранный инвестор держит в европейских активах, которые приносят доходность в один-два процента годовых, когда украинские акции «выстрелят», для него это станет отличным результатом.

Будете расширять линейку фондов в 2012 году?

В ближайшие полгода новых фондов у нас не появится.

Боитесь конкуренции со стороны других КУА и поэтому опасаетесь выводить новые продукты?

Мы вообще не чувствуем никакой конкуренции. Да и откуда ей взяться на рынке, которого попросту нет, равно как и перспективы заработка серьезных денег в ближайшем будущем?

Почему вы не видите перспектив?

В Украине до сих пор нет защитных инструментов, которые позволят хеджировать риски. Если бы не сложность валютного регулирования, мы бы смогли продавать нашим клиентам бумаги «глобальных» фондов и обеспечивать защиту их накоплений, позволить «пересидеть» самые сложные времена без потери средств и без убытков. Например, в той же Латвии инвестор, приходя в любую управляющую компанию, получает доступ к тысячам инвестфондов, в том числе и к иностранным. И при этом система регулирования там не позволяет «затаскивать» его в активы, если он не осознает свои риски. Если же это случилось — управляющей компании придется компенсировать потери инвестора.

Выходит, украинские инвесторы не имеют возможности защитить свой капитал?

Те активы, которые считаются безрисковыми здесь — например, муниципальные облигации или депозиты в банках, — вызовут смятение у любого иностранного инвестора. Достаточно вспомнить те несколько миллиардов активов инвестфондов, которые попросту бесследно пропали в банках, обанкротившихся в кризис.